Много интересного в утвержденной правительством Стратегии развития энергетического потенциала. В частности, в ней продекларирована поэтапная ликвидация к 2014 году перекрестного субсидирования в тарифах на энергоносители, в том числе для населения. А льготные цены на энергоносители для предприятий и ИП предполагается отменить уже в 2013 году. Не менее интересна тема диверсификации поставок энергоносителей. Ну и, конечно, перспективы строительства белорусской АЭС.

Все это мы обсуждали в студии прямого эфира портала TUT.BY с экономистом Сергеем Чалым.

В утвержденной правительством стратегии довольно много интересного. Сложно не обратить внимание на то, что в ней продекларирована поэтапная ликвидация к 2014 году перекрестного субсидирования в тарифах на энергоносители. В том числе – и для населения. Льготные цены на энергоносители для предприятий и индивидуальных предпринимателей предполагается отменить уже к 2013 году. Как возрастут расходы на коммуналку и цены на многие товары?

Вы же слышали – нам обещали зарплаты до тысячи долларов в следующей пятилетке!

То есть – не страшно?

Конечно. Одной рукой деньги дают, а другой – их же и забирают.

Реальна ли такая задача для социально ориентированного государства?

Дело все в том, что оно уже не очень социально ориентированное. Теперь будет правильно называть его экспортно ориентированным. А предыдущий термин уже постепенно пропадает из официальной риторики.

Но одно другого, вроде бы, не исключает?

Нет, с точки зрения экономики даже очень сильно исключает. Как правило, экспортная ориентация – это такая макроэкономическая политика, которая уменьшает внутреннее потребление ради стимулирования экспорта. Китай может послужить этому примером.

Разве можно назвать белорусскую экономику экспортно ориентированной? Возможно, она хотела бы таковой быть?

Да, она хотела бы такой быть. Но она такой не является и не будет, потому что у нас хроническое отрицательное внешнеторговое сальдо. Мы скорее, имеем ориентированную на импорт экономику. И все эти годы наш экономический рост поддерживался стимулированием внутреннего спроса.

Зачем тогда мы всячески пытаемся ориентироваться на экспорт, если все равно ничего не получается?

Так вот именно поэтому мы и пытаемся выправить эту дыру естественным образом.

То есть это серьезная дыра?

Конечно. Пять миллиардов долларов в год – сами представьте, что это такое, если у нас ВВП составляет пятьдесят миллиардов. Это очень много. Обычно страны с такой структурой экономики, как наша, имеют от силы 3-5% структурного дефицита, которые надо закрывать прямыми иностранными инвестициями. Соответственно, нам надо наполовину уменьшить этот дефицит и привлекать примерно по 2 миллиарда долларов инвестиций, чего у нас не было за все предыдущие годы.

А субсидирование и цены на энергоносители…

Это элемент. Это делается ради создания конкурентного оптового рынка электроэнергии. Причем, как потребители могут конкурировать между собой, точно также это могут делать и производители.

Объясните, кто с кем конкурирует? Внутри Беларуси или на международном уровне?

Это происходит внутри Беларуси. Об этом и идет речь. Эта программа, состоящая из трех частей, рассчитана на пять лет. И на самом последнем этапе у нас стоит акционирование, приватизация Белгенерации. Этот план не сильно отличается от программ чубайсовской реформы электроэнергетики. Правда, у нас удалены основные дисбалансы и правильно переставлены шаги. Ведь как получилось у России? Они уходили от монополии РАО ЕЭС – одновременно и производителя, и сбытовика, и сетевой компании. В итоге получили массу мелких, но уже региональных монополистов. Рынка как такового они не сделали. А у нас есть попытка акционирования и передачи в частные руки этих независимых производителей.

Но идея, конечно же, заключается в том, чтобы разделить сбыт, транспортировку и генерацию. Для того, чтобы было выгодно вкладываться в генерацию, в том числе иностранным инвесторам, необходимо иметь прозрачное ценообразование на рынке, а также устранить перекрестное субсидирование. Проблема вся как раз и заключается в том, что вся наша экономика построена на массовом перекрестном субсидировании…

Фактически, это перекладывание из одного кармана в другой…

По сути да. Казалось бы, результат один и тот же. Но на самом деле - нет. Искажается механизм ценообразования, а механизм ценообразования показывает, куда надо вкладывать деньги. Это сигнал для бизнеса.

Получается, что правительство собственноручно подписалось, что за пятилетку мы отдадим все это в частные руки. Или это будет такое же акционирование, как сейчас?

Нет, там четко написано, что подразумевается приватизация. Вот, пожалуйста: "3-й этап, 2014-2015 годы, на завершающем этапе происходит разгосударствление и приватизация РУП "Белгенерация"…

То есть – сбросить все со своих плеч?

Дело не только в этом. Здесь речь идет о том, что при таком рынке, где будет конкуренция, наконец появится возможность выбирать и потребителю (как в Европе, где ночной тариф на электроэнергию существенно ниже, чем дневной), и производителю, ведь появится оптовый рынок, на котором будут нормальные рыночные цены и ему станет выгодно заниматься строительством этих генерационных мощностей.

Тогда уже не будет такого большого смысла ругаться с Россией по поводу стоимости этих энергоносителей.

Будет. По той простой причине, что 95% электроэнергии у нас вырабатывается пока за счет российского газа. Другого просто нет. И получается, что мы очень сильно привязаны по газу. Но это не сильно-то и наша проблема. По сути, это и проблема России, потому что в свое время речь шла о строительстве угольных электростанций, хотя это создавало проблемы для экологии (правда, сегодня уже есть технологии, позволяющие сделать эти станции довольно чистыми). Но в любом случае, ничего дешевле угольной электроэнергетики в мире пока еще нет. Смысл заключался в том, что пока у них была реформа угольной отрасли, был принят план развития электроэнергетики, где появился такой термин, как "газовая пауза". То есть на какое-то время было решено использовать доступный газ, который в стране был существеннее дешевле, чем на внешних рынках. В итоге мы попали под этот тренд и теперь стоит вопрос – как постепенно уменьшить зависимость газа именно в генерации.

Есть ли в Беларуси хоть какие-то возможности диверсификации поставок газа? Или все-таки мы привязаны к этому?

Если по нефти вопрос альтернативный источников и маршрутов более-менее прояснился, то по газу ситуация весьма тяжелая. Что выявила июньская газовая мини-война? Во-первых, она показала, что мы не можем выдержать достаточно длительную атаку. У нас есть масса предприятий, которые питаются непосредственно от трубы и которые не могут сегодня быть запитаны от подземных газохранилищ. Соответственно, моментально падала выработка, а для предприятий непрерывного цикла это очень дорого.

С другой стороны, проблема в том, что у нас всего лишь одна труба Ямал-Западная Европа, которая работает в одну сторону, проходя через нас в Польшу, и ветка, которая идет на Литву и Калининград. А в силу того, что газ – не нефть, и цистернами его не довезешь, получается, что проблемы есть.

В стратегии речь идет, в частности, о самостоятельной добыче в отдаленных регионах. Непосредственно сегодня речь идет о Венесуэле и блоке Хунин-1, который не так давно отдали АО "Петролера БелоВенесолана". Это газоносный регион и нефть там является практически попутным продуктом.

И что, мы оттуда сжиженный газ будем возить?

Вероятнее всего, основным рынком будет Америка – просто будут выручаться деньги на оплату газа здесь. Но в любом случае, это не плохая схема замещения.

То же самое касается и месторождения Джуфейр, в Иране, где получается примерно 1,3 миллиарда кубометров в год. Это все не очень большие цифры, так как объем потребления в Беларуси составляет примерно 21,5 миллиарда кубометров. В стратегии написано, что мы можем примерно половину этого объема заместить не российским газом. И как это сделать, откровенно говоря, мне очень сложно представить. Пусть собственная добыча будет составлять 3 миллиарда, значит, остальное еще надо будет где-то найти. И вот здесь-то речь и идет о нашем участии в строящихся проектах по терминалам сжиженного газа. На севере их было три, но один – литовский, скорее всего, отпадает, а остается, видимо, эстонский.

Почему?

А вот странно. Неизвестно почему. Основной вопрос – где деньги взять. А эстонцы уже получили деньги под региональный терминал, он будет строиться, и Беларусь, по-видимому, за счет каких-то своих денег планирует расширить его объемы.

Есть вариант польского терминала в Свиноустье, строительство которого уже началось. Украина решила начать на своем Черноморском побережье строительство терминала по приему сжиженного газа из азербайджанского месторождения Шах-Дениз. Там уже законтрактованы все объемы. Первая очередь терминала запланирована объемом 5 миллиардов кубометров, вторая – 10 миллиардов. И опять получается, что для того, чтобы получить что-то для себя, надо увеличивать их объемы. Но в любом случае нужно делать все возможное.

Но это ведь тоже не дешево…

Безусловно. Но весь фокус в том и заключается, что наши отношения с Газпромом, и будущие – в том числе, будут таковы, что в любом случае все это нужно будет делать. Здесь вопрос не столько с объемами, сколько с ценовой политикой Газпрома.

Откуда вообще взялись эти альтернативные источники, если бы все было в порядке с Газпромом? Бери, покупай и нет никаких проблем!

Проблема заключается в том, что у Газпрома достаточно тяжелое положение, связанное с тем, что, во-первых, истощаются ближние месторождения, например, Уренгойское месторождение. Соответственно, добыча будет смещаться все дальше на восток и все больше на север. Себестоимость добычи там гораздо выше, плюс стоимость транспортировки (я это полностью российские расходы, ведь цена газа у конечного потребителя не зависит от длины маршрута внутри России). Это рынок и здесь уже ничего не сделаешь.

Кстати в силу того, что газпромовский газ уже становится дорогим, мне не очень понятны их планы по продаже в ближайшие годы до 300 миллиардов кубометров газа в Европу. Скорее, это будет 150-160 миллиардов, которые уже законтрактованы по контрактам take or pay. При этом в Европе уже есть и спотовые поставки, есть обычный рынок, а не эти долгосрочные контракты, по которым если клиент не выбирает законтрактованный объем, ему приходится платить. Есть и сланцевый газ, из-за которого в Польше началась своего рода золотая лихорадка.

Кстати в концепции что-нибудь прописано про сланцевый газ?

Нет, не написано. У нас он, видимо, глубокого залегания, и его нерентабельно добывать, добыча получается тяжелой. В Польше и Франции проще. Вся Европа застроена терминалами по приему этого газа. Они молодцы - одной рукой подписывают с Газпромом документы о строительстве Северного и Южного потоков, и одновременно строят Адриатический терминал. А через него даже Украина сможет при желании газ получать.

И до тех пор, пока Беларусь привязана к одной трубе и одному поставщику, Газпром так или иначе вынужден будет компенсировать потери на европейском рынке за счет российского и белорусского рынка. Сейчас, несмотря на декларируемую равнодоходность, для Газпрома поставки в Беларусь рентабельнее, чем в Европу.

То есть Газпром понять можно, но нам от этого не легче…

Конечно, для этого и делается все это - чтобы можно было договариваться по цене.

Давайте поговорим и о нефти. Есть ли, помимо Венесуэлы и Ирана, еще какие-нибудь экономически эффективные альтернативы?

Дело в том, что все альтернативы, которые сейчас есть – экономически эффективные. Посмотрев торговый баланс, можно увидеть, что мы вышли в плюс по экспорту нефтепродуктов. Если взять за первое полугодие стоимость входящей нефти и стоимость экспорта нефтепродуктов, то получается что экспорт в небольшом, но в плюсе – на 60 миллионов долларов.

А известно вообще – сколько стоит венесуэльская нефть, которую мы таким странным путем получаем?

Я подозреваю, что та цена, которая стоит в Белстате, является учетной, поэтому большого физического смысла она не несет. Вся венесуэльская нефть, которая нам поставляется, поставляется в режиме таможенной территории и практически, она работает, как давальческая – завозится, перерабатывается, и все нефтепродукты выходят на экспорт. Это делается специально для того, чтобы у России не было оснований утверждать, что у нас увеличивается объем собственной добычи. Для собственного потребления остаются российские 6,3 млн тонн, чтобы не уменьшился объем ставок беспошлинной нефти.

Возможно, что она и дороже, чем может быть российская пошлинная нефть. Но здесь важно иметь в виду, что до тех пор, пока у нас курс рубля все еще будет завышен по отношению к тому, каким он должен быть на самом деле (а это и есть причина нашего отрицательного внешнеторгового сальдо), нам будет выгоднее та схема приобретения венесуэльской нефти, которая существует сейчас. Мы фактически бартером покупаем ее за свои услуги или свой экспорт машин или услуг по геологоразведке. Ведь Венесуэла выгнала оттуда всех иностранцев, и в итоге оказалось, что теперь инжинирингом там некому заниматься. А мы как раз очень даже удобно заместили этих классово чуждых буржуев.

У кого мы этому научились?

А мы это всегда и умели. Мы этим и в России занимаемся. Правда там не очень много, где-то человек 800 работает на разведке и таком бурении. Но это есть, и это вполне котирующиеся у нас услуги.

Очень пригодились?

В общем-то, как оказалось – да! Но у нас же здесь и своя добыча есть. Правда, там уже осталось-то… Постепенно истощаются месторождения.

Весь смысл заключается в том, что пока мы расплачиваемся не валютой, а практически бартером и практически – рублями. И до тех пор, пока рублями расплачиваемся, для нас оказывается выгоднее, потому что курс другой, получается, что мы оказываемся в плюсе по этой венесуэльской нефти.

То есть с нефтью все будет хорошо?

С нефтью все нормально. Тем более, Беларусь хитро поступает, устраивая конкуренцию портов, принимающих венесуэльскую нефть для нашей страны. Самое главное, что сегодня можно будет использовать трубопроводный транспорт, что очень резко удешевит доставку. Пустующий участок трубы, который идет на Вентспилс от Полоцка и у которого одна его часть пустует с 2003 года по той причине, что русским не достался литовский НПЗ в Мажейкяе. Вторая его ветка пустует с 2006 года из-за того, что России надо заполнять чем-то Балтийскую трубопроводную систему. Соответственно нужно было устранить транзит до Вентспилса, и в 2006 года этот участок был объявлен аварийным, он стоит до сих пор пустой. Так что эту трубу можно использовать без особых проблем.

А почему сразу с севера не зашли, а возим через Одессу?

Это долго рассказывать. Там много украинских интересов. Во-первых, Одесский порт частично принадлежит украинскому олигарху Игорю Коломойскому, которому также принадлежит недавно отобранный у "Татнефти" Кременчугский НПЗ, один из самых лучших в Украине. Там Россия по одной и той же своей схеме "перекрыла газ" и теперь они стоят пустые. Почему нельзя той же венесуэльской нефтью по очень короткой ветке поделиться с Украиной? В результате она становится нашим стратегическим союзником.

Значит, трубопровод Одесса-Броды все-таки запустят? Это не указывается в стратегии?

Рассматривается возможность его использования. Это станет возможным, как только мы сможем гарантировать его загрузку более чем на 9 млн тонн, на которые он сейчас используется. Русские кричат, что нефтепровод использует российская ТНК. Но все прекрасно понимают, для чего она его использует – это целиком политический проект, ТНК очень хочет понравиться Владимиру Путину и поэтому компания использует нефтепровод в обратную сторону, чтобы он не включался в ту сторону, в которую его планировалось использовать.

Кроме этого, там еще много интересов, в частности продолжение нефтепровода до польского Плоцка в рамках проекта "Сарматия", тогда нефть можно будет транспортировать до Гданьского НПЗ.

Так что по нефти ситуация более-менее нормальная. Гораздо сложнее дело обстоит с газом.

В стратегии еще оговаривается необходимость проработать возможности присоединения Республики Беларусь к проекту Европейского Союза по диверсификации поставок энергоносителей. Что это за проекты такие?

На сайте Энергетической комиссии ЕС есть такой проект, который называется "Baltic Energy Market Interconnection Plan". Суть этого плана заключается в том, что, опять же, строятся не очень большие перемычки – Эстония, Финляндия, вплоть до Норвегии, затем до Польши и обратно – в Европу. Образуется дуга. Это и газопровод Amber, и линии электропередачи. Таким образом, там образуется общий рынок. Этот план появился в ноябре 2009 года. Когда открываешь карту, то сразу бросается в глаза "белое пятно" - Беларусь, которой там явно не хватает. Конечно, вполне естественно нам там участвовать. Несомненно, это поддержит и сам Запад, так как это также и в их интересах.

Хотя на самом деле стратегия - не сильно радикальный документ. Перед тем, как идти в студию, я посмотрел, что об этом документе писали в российской прессе.

Они уже прочитали? Им интересно?

Конечно! РБК, "Ведомости"… Они воспринимают это как пиар-проект, затеянный, чтобы их напугать. Вот заместитель директора Институт стран СНГ Владимир Жарихин, в ”Ведомостях” за 27 августа говорит, цитирую: “Испугать Россию не получится!”

Как будто бы это сделано для России! В свое время, такой же разговор был и про венесуэльскую нефть – “Ой, это все пиар!". Если честно, я уже устал всех убеждать, что это вполне работоспособный проект и что все это делается не для них, а для нас. И в конце концов я понял – хватит, не надо! Ради Бога – пускай они думают, что это пиар. Чем дольше они будут думать, что это абсолютно декларативный документ, тем больше шансов у нас без их сопротивления пройти по его реализации!

Но здесь есть чего бояться. Например, Беларусь планирует снизить долю российских энергоносителей в общем объеме потребления с 82% до 57-60% к 2020 году…

Я вас удивлю. Дело в том, что в июне 2007 года вышла незабываемая директива № 3 президента Беларуси об экономии и бережливости. Вы будете смеяться, но все то, кроме того, о чем мы сейчас говорили о реформировании рынка электроэнергетики, транзитных маршрутах и присоединении к проектам ЕС, было в этой директиве. Например, снижение энергоемкости ВВП на 60 % к 2020 году. Было. Доля одной страны-поставщика к 2020 году меньше 65%. Тоже было. Еще три года назад. И все это было сделано еще до всех этих войн.

Почему только сейчас стали обращать на это внимание? Эта директива является одним из трех документов, которые, очевидно, будут предвыборными, и будут предъявлены на Всебелорусском собрании. То есть это будут стратегия развития энергетического потенциала, стратегия увеличения транзитного потенциала, и директива о либерализации, которая пока запаздывает.

Как создавалась стратегия? Собрали все из ныне существующего. К примеру, из госпрограммы "Торф" и все девять пунктов, буквально copy paste перешли в стратегию. Абсолютно ничего нового! Вот оговорено, что резерва нефти и газа должно хватить на 100 дней, видимо, чтобы выдержать осаду с Востока – даже это раньше было оговорено, правда, чуть в других масштабах. Но все основные направления сохранились. И поэтому говорить о том, что стратегия была принята прямо под выборы… Нет, конечно! Все шло и идет своим чередом! Единственное, что действительно появилось, так это электроэнергетика. И кстати, это очень хороший план - это самая рыночная составляющая.

Наша экономика – как лоскутное одеяло: решаем заплатками частные проблемы. И совершенно невозможно понять: отрасль рентабельна на самом деле или она рентабельна просто в силу того, что дали денег. Как сюда приглашать инвестора, с таким искаженным ценообразованием? Конечно, создание прозрачного рынка является крайне важной вещью. Особенно это важно в том плане, что у нас страна-то не большая, и систему управления всем этим комплексом можно выстроить в реальном времени.

Я не договорил о том, где не хватает радикальности. Там ведь можно было написать и круче, не просто проекте Baltic Energy Market Interconnection Plan. Можно было говорить напрямую о ратификации договора об Энергетической хартии. Для Газпрома это будет вообще – серпом по ране. Это третий энергетический пакет — план либерализации энергетического рынка Европы, где речь идет о равных условиях доступа на внутренние рынки газа, о том, что в одних руках не может находиться и сбыт, и транзит. А это то, чего Газпром всегда хотел. На основании этой Хартии Эстония, Литва, Польша его сейчас и душат.

И опять вопрос в ценах. Никто бы и не спорил, если бы Литва не платила 300 долларов за тысячу кубометров в то время, как Германия – существенно дешевле. А происходило это все потому, что Газпром одной рукой покупал, а другой – продавал.

Я, конечно, понимаю, почему мы не написали про этот Третий энергопакет. Там надо брать на себя обязательства и не перекрывать транзит. А у нас это было последним аргументом в борьбе, когда у нас была эта газовая мини-война.

Козырь в рукаве…

Да. Кстати, там был еще один интересный момент, который мало кто заметил. В одном месте там говорится о том, что мы будем реформировать свою электроэнергетику на основании общего с Россией рынка. А следом, там, где идет речь о научном обеспечении стратегии, стоит пункт – дать поручение проработать возможность работать с нашей системой электрогенерации, с сетями в остром автономном режиме. Фактически, получается – на случай полной осады.

А в директиве про АЭС уже говорили?

Уже говорили, даже с 2007 года.

Что изменилось? Что пишут про АЭС?

Здесь практически ничего не написано про АЭС, за исключением того, что до 2020 года планируется введение двух основных энергоблоков.

То есть не 2016-й и 2018-й, как раньше?

Судя по деньгам, где на первые пять лет идет чуть больше трех миллиардов долларов в затратах, а оставшиеся шесть с небольшим – это 2016-2020 годы, именно на этот срок и назначено введение АЭС в эксплуатацию.

А вы как думаете – будут строить АЭС у нас, в Беларуси?

Надеюсь, что будут! И честно сказать – я большой сторонник этого. Она очень нужна там, именно в этом месте. Ее очень грамотно расположили по многим факторам. Даже по таким, которые не стоит называть в открытом эфире. Плюс ко всему она максимально замещает дыру, которая образовалась с закрытием Игналинской АЭС. Ни калининградская, ни польская АЭС не расположены так хорошо.

Но литовцы тоже будут строить новую АЭС…

Вполне возможно. Здесь идет своего рода гонка.

Кто первый начнет?

Как говорится - кто первый встал, того и тапки. Здесь все очень просто. Сейчас есть политические проблемы с Россией, которая нас душит по условиям. Я вообще не понимаю, как они собираются все это проделать, потому что был тендер, были условия конкурса и они на эти условия согласились. А потом почему-то появляются новые условия. Это очень странно.

Литовцы говорят, что у них тоже проблемы с инвесторами.

С французами?

Они еще не выбрали с кем.

Атомная электростанция является одним из самых-самых сложных инженерных сооружений. Понятно, что любой сроки не выдержит, и что сроки, названные Россией – нереалистичные. Понятно, что к тем срокам, о которых говорится в тендерных документах, надо добавлять 2-3 года, как минимум. И я думаю, что проблемы будут у всех.

У нас же есть вполне нормальные шансы успеть с этим делом. Есть много противников атомной электроэнергетики, и по цене, и по тому, что будет с ураном. У противников есть аргумент – мы от одного ископаемого топлива завязываемся на другое, где тоже поставщиком будет Россия. Но это не так. Почему мы взялись строить этот реактор самого последнего типа? В том числе и потому, что американская компания Westinghouse на Украине создает СП по производству совместимых с таким типом атомных станций топливных элементов. Так что вполне может оказаться, что у нас будет несколько поставщиков, и здесь нет особого смысла и повода бояться.

Про альтернативные источники энергии было что-то отмечено? Тоже много оптимизма?

Нет, большого оптимизма здесь как раз нет. В основном это будет локальное применение. Ветряки в Дзержинском районе будут строить итальянцы. Установочная мощность будет составлять 150 МВт. Этим можно будет заменить 3% электроэнергетики в Минской области.

Что касается солнечной энергии - будут гелиоконцентраторы для нагрева воды.

По горючим сланцам все совсем плохо, до бурых углей руки вообще еще не добрались, хотя программа создана была еще в 2007 году.

Самое главное сегодня, это дерево, лес. Как показала ситуация летом, когда горело все на востоке и ничего не горело здесь, а точнее – быстро тушилось, - с лесным хозяйством у нас все в порядке.

И оказывается, что как раз мини-ТЭЦ, которые работают на щепе – отходах строительного производства, стоящих копейки. При этом стоимость электроэнергии выходит меньше 5 центов за 1 кВт·ч – это даже дешевле, чем то, что мы получаем сегодня по газу. Здесь очень большие перспективы и речь сегодня идет о том, чтобы выращивать ольху (не знаю, почему они про тополь ничего не пишут, потому что в Европе его также используют), быстрорастущее дерево, которое через 10-15 лет уже вполне пригодно для использования. И это не очень дорого.

Но это же не 21 век…

Кто вам сказал? Дело в том, что там можно делать концентраты, пеллеты – очень модное топливо, спрос на которое в мире существенно превышает предложение: складские помещения пустые, эта индустрия работает буквально с колес.

От некоторых источников я слышал, что у нас это не очень рентабельное производство, но в любом случае такие проекты будут – планируется строительство около 20 заводов по выпуску пеллет, потому что это экспортный товар.

Мы живем в такую эпоху, когда все самые старые технологии становятся хай-теком. Идет эпоха вторичных инноваций и улучшения того, что было раньше. Кстати мне очень понравилось решение вопроса использования твердых коммунальных отходов, ведь у нас же накопилось просто огромное количество этих свалок, которые постоянно выделяют метан. Понятно, что КПД там не очень большой – 25 % выхода по активному его выделению. Но во всяком случае, разгребем свалки. И с экологической точки зрения это важно – так мы уменьшим выброс парниковых газов в атмосферу, соответственно, со временем сможем торговать квотами в рамках Киотского протокола. Вот вам еще один валютный источник. Понятно, что все это копейки…

Копейка рубль бережет!

Источник: TUT.BY